/ Аддиктология

«Пойдем с нами в ад!»: как лечили зависимость в СССР

Много лет назад мне посчастливилось поговорить со старым врачом. Это был матерый специалист: анестезиолог-реаниматолог и психиатр-нарколог, проработавший в системе советской и постсоветской наркологии всю жизнь.

Эта беседа будто в страшном зеркале высвечивает всю порочную, псевдонаучную суть той наркологии, которая, к счастью, уходит в историю. Той наркологии, в которой личность аддикта не принималась в расчет, его внутренние ресурсы игнорировались, а лечение сводилось к химическим или физическим вмешательствам, порой устрашающе жутким и практически всегда безрезультатным.

Мы начали говорить про так называемую аффективную контратрибуцию (АКАТ), метод «лечения» алкоголизма, не занесенный в стандарт оказания наркологической помощи.

— Откуда вы знаете про АКАТ?[1] Вы делали это?
— Я реаниматолог. Но начинал как психиатр-нарколог. С первых же дней, как наркология была отделена от психиатрии, я работал наркологом. Это был семьдесят пятый год.
— Чем вы тогда лечили алкоголиков?
— Кто чем. Тогда в моде была аверсивная терапия.[2]
— Апоморфин?
— Апоморфин тоже. Мне нравилось давать жидкость Буренкова. Исключительная гадость. Выпьет алкоголик этой мерзости, выпьет следом глоток водки – и бежит в туалет. Рвота такая, что внутренности выворачивает. И так десять дней. Вырабатываем, так сказать, неприятные ассоциации.
— Что за жидкость Буренкова?[3] Никогда не слышал.
— Я сейчас точно не помню состав, — увиливает старый нарколог.

Фильм 1978 года показывает терапию апоморфином: сначала вводят препарат, а потом предлагают выпить 30-50 грамм.

— Аверсивная терапия помогала?
— Нет, конечно.
— Нет? А зачем вы ее проводили?
— А потому что ничего другого не было. ЭСТ[4] еще применяли, вот.
— Электросудорожную терапию для лечения алкоголизма?
— Для лечения алкоголизма. И для наркомании.
— Помогала?
— Да, на некоторое время. Электрический ток редуцирует, так сказать, компульсивное влечение.
— А пациенты после ЭСТ не «меняются»? Я, честно, не сталкивался в своей практике с ЭСТ и совсем ее не знаю.
— Меняются. Становятся тихими, спокойными.
— Тихими, спокойными, безынициативными, аспонтанными – вы это имеете в виду?
— А что в этом плохого? Им же самим хорошо. И их родственникам. Зато не употребляют.
— Много раз вы это делали?
— ЭСТ? Много. Не счесть. Но лично мне больше всего нравится атропинокоматозная терапия.[5] На мой взгляд, это лучшее, что годится для лечения синдрома зависимости на сегодняшний день.
— Атропиновая кома для лечения зависимости?
— Да. В атропиновой коме с мозгом происходят интересные вещи. Думаю, никто до конца не знает, что именно. Но вот что я могу сказать: ничто так хорошо не снимает ломку, как атропиновая кома. Ничто так не редуцирует патологическое влечение, как атропиновая кома. Плюс еще психопатологические черты алкоголиков и наркоманов – они сглаживаются. Да и сами пациенты говорят, что им хорошо. Они становятся как бархатные.
— Сейчас проводится АКТ где-нибудь?
— Думаю, что да. Только называют ее по-разному. Например, медикаментозный сон.

index-copyВ СССР для терапии зависимости использовали синусоидальные токи, магнитную турбулентность, мигание ламп с определенной частотой и 25-й кадр. А вот что за процедура показана в фильме о лечении алкоголизма 1968 года, мы так и не смогли установить.

— Ясно. Расскажите про АКАТ. Как она расшифровывается? – аффективная…
— Аффективная контратрибуция. Это очень драматичный метод лечения синдрома зависимости.
— Драматичный?
— Конечно. К проведению АКАТ готовились всем персоналом: о, это был целый спектакль...
— Расскажите.
— Пациенту вводили калипсол, этимизол и бемегрид.[6]
— Давно не видел бемегрид. Он куда-то исчез. Зачем вводили бемегрид?
— Он, помимо прочего, вызывает сильную тревогу. Хороший анксиоген.
— Вон оно как. Вы вводили ничего не подозревающего алкоголика в дереализацию и заполняли его дереализованно-деперсонализированное сознание тревогой?

— Примерно так. Но мы подбирали дозу калипсола так, чтобы пациент не впадал в полную дереализацию. Он видел, мог различать предметы. Мы в это время надевали страшные маски, тянули его в разные стороны за руки и за ноги и говорили: «Пойдем с нами в ад! Пойдем с нами в ад! Ты ведь пьешь? Тогда пойдем с нами в ад! Или не пьешь? Если будешь пить – пойдешь с нами в ад! Не пей!».

— Думаю, для алкоголиков это было что-то невыразимо страшное.
— Хе–хе–хе.
— Как вы считаете, что на самом деле помогает зависимым? Какой метод?
— На самом деле? Никакой.

Может показаться, что все это осталось в прошлом. Ведь медицина шагнула далеко вперед. Но правда в том, что вчерашняя «адская» наркология все еще встречается. Более того: она занимает главенствующее положение в системе наркологической помощи.

Короткий фильм 1968 года о том, как лечили алкоголизм в СССР. Выглядит как антиутопия, хотя некоторые практики используют и сейчас. Хотя у мировой медицины подходы уже совсем другие.

Но есть и хорошие тенденции: несколько лет назад главный нарколог страны официально запретил так называемое «кодирование» на территории Москвы и Московской области. Все чаще встречаются наркологи, которые в той или иной степени владеют навыками мотивационного интервьюирования. Все громче звучит идея, что зависимый сам, своими усилиями, «от первого лица» способен выбираться из проблемного употребления ПАВ.

Я верю, что в России рано или поздно наркология станет доказательной, научной, эффективной. Но хочется, чтобы все-таки рано, а не поздно. Вот почему мы взялись за эту тяжелую задачу сами. И у нас получается.


  1. АКАТ — оригинальный метод психоделической психотерапии. Цель — в состоянии сильного аффекта создать глубинные негативные ассоцииаци с алкоголем. Основан на действии кетамина — мощного диссоциатива, его используют при наркозе. Кетамин нарушает восприятие мира и восприятие себя, вплоть до исчезновения самих понятий «мир» и «я». Для неподготовленных людей подобный опыт как таковой уже страшен. Вдобавок к кетамину используют этимизол и бемегрид, вызывающие симптомы похожие на сильную тревогу. Одновременно с пациентом могут вести диалог, давать ощутить вкус или запах алкоголя и так далее. ↩︎

  2. Аверсивная терапия — лечение зависимости с помощью медикаментов, повышающих восприимчивость к этанолу, в основном апоморфина. Если человек, находящийся под действием такого препарата, выпьет даже небольшую дозу, он испытает очень неприятные и болезненные ощущения (вспомните самое худшее свое похмелье и попробуйте предствить, что вам в 10 раз хуже). Предполагается, что с помощью такой «дрессировки» у человека вырабатывается устойчивое отвращение к алкоголю. Аверсивную терапию в России используют чаще других методов, хотя ее эффективность спорная, зато есть масса побочных эффектов. ↩︎

  3. Жидкость Буренкова — старый нарколог так и не раскрыл, что же это было. Очевидно, здесь речь о каком-то авторском составе для аверсивной терапии. ↩︎

  4. ЭСТ — электросудорожная терапия, она же электрошок. ↩︎

  5. АКТ, атропинокоматозная терапия — пациента регулярно вводят в бессознательное состояние с помощью больших доз аптропина. Предполагалось, что это облегчает симптомы абстинентого синдрома. Сейчас АКТ не используют для лечения аддикции, во всяком случае, официально. Однако метод еще применяют, например, для лечения особо тяжелых форм шизофрении. ↩︎

  6. Калипсол (кетамин) — средство для наркоза, способное вызывать психоделические переживания, нарушение работы сознания и восприятия окружающего мира. Этимизол и бемегрид — аналептики, оказывают возбуждающее действие, вызывая сильную тревогу, панику и ужас. Как раз этот коктейль препаратов используют при АКАТ (см. примечание 1). ↩︎

Бросить пить самостоятельно

«Привилегия» — онлайн-программа, которая даст вам научно обоснованный план действий и поддержку.